Открытая галерея
Москва, Трубниковский переулок 22, строение 2
+7(495) 772 2736
+7(499) 530 2727
ср-пт 15:00 – 20:00
сб 12:00 – 18:00 

Тексты

 

Город

Николай Агеев Тяжелый воздух

Тяжелый воздух, серое небо, солнце по два месяца не показывается, пейзажи, в основном, ужасные — нагоняют депрессию. Тротуары заплеванные, мостовые, к чертям, разбитые, навигация по указателям очень неудобна. В каждом переходе бойкая торговля фигнюшками-побрякушками, орет музяка, бомжи, панки, менты и гражданские обмениваются содержимым легких в тесных и смрадных тоннелях. Попрошайки с мясными лицами и «братан, выручи два рубля» преследуют тебя повсюду, как запахи: везде, где не пахнет выхлопными газами, пахнет либо едой, либо кислятиной-алкоголем, либо дерьмом. Люди так же пахнут едой, алкоголем или собой, иногда они очень сильно душатся. На вокзалах воняет всем сразу. Очень много РЕКЛАМЫ. Не хватает урн. Во всех учреждениях открыта только одна дверь из двух. Инвалид на коляске лишен возможности куда-либо попасть. Новостройки под «старорусь» позорище. Уличный фаст-фуд и массовые демонстрации небезопасны для здоровья. Половина продаваемых сигарет, алкоголя, бензина и лекарств паленая. На улице постреливают, в метро взрывают. В метро моча на мраморе, очень много советской символики, уровень шума и воздух, непригодные для жизни, по набитым вагонам снуют ходи и, конечно же, попрошайки. На дорогах пробки, пробки, пробки, пробки, пробки, пробки, и мигалки по встречке. Везде разбросаны пивные бутылки и макдачные обертки. Таксисты жадные и ленивые, а бомбилы безумные и невежественные. Повсюду мат-перемат, по всем телеканалам жуткая чернуха и пошлятина. Дети свободно покупают сигареты и бухло. Тошниловки с игровыми автоматами как были, так и есть. Дома слышно, как все соседи одновременно смотрят телеящик. С утра просыпаюсь оттого, что дворник, сука, шумно скребет асфальт, потом не могу заснуть потому, что соседи прогревают свои тарахтелки. Летом, почему-то, целый месяц нет горячей воды. Зимой под ногами противная каша — ходить тяжело, обувь разваливается. Величина и количество собачьих стай пугают. «Скорая» приезжает через сорок минут, пожарные через два часа, милиция вообще не приезжает. Трубы теплотрассы извиваются рядом с детскими площадками. Припарковаться негде. Красная площадь зловещая. Люди ссут на улице, громко сморкаются на тротуар. В песочницах окурки и пивные крышки. В подъездах темно, бедно и пахнет жареной жратвой с луком. Общественных туалетов, в которые можно было бы войти, нет. Без «правильных» документов лучше обходить стороной ментов, второго августа лучше вообще не выходить из дома. В банках отвратительное обслуживание, в обменниках наебывавают. Общественного транспорта очень мало. Людей очень много. Обращаются на «ты», прикасаются, дышат жратвой или алкоголем, брррр. Всюду очереди. Приличных заведений мало, и все они переполнены.
Машины паркуются на тротуарах, на скамейках сидят с ногами, детских садов крайне мало.
Рожи у всех мрачные, зубы стиснуты, спины напряжены — народ, потершись друг об друга в метро, возвращается с работы. Почти в любом месте можно нарваться на «неприятности», хамство и беспричинную агрессию.
В январе, пиздец, холодно, в августе, пиздец, жарко. В старых красивых переулках нассано. В темных переулках опасно. Цены на все космические. Культурные оазисы превращаются в «мажор паласы», куда простых смертных не пускают, ибо проходит «спецмероприятие». Реки мертвые и густые. Безумные цены на недвижимость, неужели столько людей хотят здесь жить? В день по три часа уходит на дорогу, в государственных музеях иностранцам продают отдельные билеты, а в кинотеатре IMAX одноразовые стерео-очки используются как многоразовые. Сырой водой из-под крана запросто можно отравиться. Вечный мэр давно переехал загород.
В транспорте мужчины не уступают места женщинам. За своими собаками никто какашки не собирает. Окурки, гондоны, объедки и другой мусор, как в средневековье, принято выкидывать из окна. Участкового никто никогда не видел, в поликлинике только выдают и требуют бумажки.
Маршрутки — капсулы смерти. Автомобили грязные, волосы сальные, руки немытые. Прикасаться ни к чему нельзя — все липкое. В каждом парке полно шалманов, из каждого орет шансончик. Пространства для некурящих практически нет. Точечная застройка продолжается. До сих пор сияют знаки культа большевистских лидеров. Везде очереди, суета, ходят все очень торопливо. Читают, в основном, желтуху и Донцову. Свастика более популярный рисунок, чем хуй.
Летом ураганы, зимой снежные завалы. Техногенные аварии круглый год. Океанариума нет. Останки старого города разрушаются. Во всех недоступных человеку местах обитают крысы. На пятнадцать миллионов горожан сто пятьдесят тысяч стражников. Отравленные водоемы, грязные голуби, два мусоросжигательных завода, наибольшая концентрация миллиардеров. Заасфальтированный, почти лысый, с дряхлой инфраструктурой, убогими дорогами и самым быстрым Интернетом в Европе. Мой город.