Открытая галерея
Москва, Трубниковский переулок 22, строение 2
+7(495) 772 2736
+7(499) 530 2727
ср-пт 15:00 – 20:00
сб 12:00 – 18:00 

Тексты

 

Тайная жизнь тел

Дмитрий Михель Вторжения в телесную цитадель

Тело перестало быть убежищем для индивида. Раньше в нем можно было укрыться как в собственном доме, как в крепости, хотя стены его неизменно штурмовали враждебные силы. На него посягали племя, деспотический владыка, работодатель. Они размечали его извне, оставляли свои грубые отметины, покрывали шрамами и узорами. Они цепляли на него униформу, ставили в строй, заставляли отдавать кровь. Вынуждали стоять у станка, прилаживали к рабочему месту, вписывали в разветвленную производственную иерархию. Все они пытались колонизировать тело и извлечь из него заключенную в нем энергию. По прошествии нескольких месяцев или лет его бросали как тряпку – изможденное, опустошенное, обессиленное.
Времена изменились. Хотя прошлое все еще рядом. Тела по-прежнему колонизуют, как некогда колонизовали Америку и Сибирь. Но случилось такое, чего никогда не было прежде. Был найден способ проделать брешь в телесной защите. Цитадель тела пала. И не единожды. Началась внутренняя колонизация тела. Во главе колонн эндоколонизаторов встали медики и ученые.
Первый шаг был сделан полтора-века назад, когда в хирургию пришла общая анестезия. С ее помощью был вспорот живот. Безболезненно. С пользой. Это был живот беременной женщины, чей узкий таз и уставшее от забот тело было неспособно справиться с обязанностями воспроизведения рода. Согласно имеющимся свидетельствам, в числе самых первых объектов такого вторжения был живот королевы Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. Кожа была располосована красным английским крестом, на четыре больших лоскута, словно на четыре страны единого Соединенного королевства. Виктория, мать и повелительница всех британцев, спала, когда 7 апреля 1853 года Джеймс Симпсон, профессор Эдинбургского университета и королевский хирург, извлек из ее тела сморщенное тельце принца Леопольда. Этой операцией было заявлено право медика на вторжение в святая святых христианского мироздания – тело роженицы.
Еще через полвека общая анестезия была дополнена местными формами обезболивания – пресловутой «заморозкой». Кокаин, новокаин и иные «чудеса» фармакологии открыли для медицинского взгляда неизведанную страну тела, в чем-то подобную Антарктиде. Она была скована сном, хотя где-то под коркой льда еще теплилась жизнь. Погружая в ее недра сталь, ей нельзя было причинить боль. Но можно было освободить от опухолей, пуль и осколков. Местная анестезия позволила делать весьма странные вещи. Стало, например, возможным «отключать» некоторые отделы тела, словно бы речь шла о том, чтобы выключить только часть света в доме. В выигрыше остались стоматологи: отпала необходимость уговаривать пациентов терпеть вторжения их хромированных инструментов, сами же вторжения превратились в нечто само собой разумеющееся, обыденное и полезное. А в повивальном искусстве к самому началу XXI века и вовсе произошла революция. Обезболивающий укол в нижний отдел позвоночника дал шанс некоторым пациенткам – не всем, а только наиболее чувствительным и любопытным – превращать бывшее таинство природы в спектакль. Мобильный телефон – средство в мельчайших деталях пересказывать происходящее родственникам и знакомым, в то время как там, внизу, за небольшой занавесью, происходит нечто почти чужое – без боли, без страха. Чужое, а потому требующее осмысления, присвоения и перевода на язык, понятный собственному же телу, ныне наполовину «выключенному».
Вторжения начались с острожной разведки у самой поверхности. Но уже скоро исследователи от медицины вошли во вкус, желая продолжить свои экспедиции. От полости рта и брюшной полости перешли к сердцу, желудку и мозгу. Сердце открылось не сразу. Пришлось создать устройства, способные взять на время операции его функции. Оказались необходимы релаксанты, которые позволили выключить хоть ненадолго этот живой мотор. Помогло кураре. Потребовалось научить вновь «заводить» его. Вспомнили о Франкенштейне и электричестве. Только после всех этих условий, впрочем, не только этих, но и массы других, пристальный взгляд хирурга сумел проникнуть внутрь пустого, «сухого», без крови, сердца. Ради того, чтобы залечить «сердечные раны». Возможно, впервые это словосочетание изменило свой смысл.
Путешествие в недра мозга – пример еще одной рискованной экспедиции. Уверяют, что оно само по себе безболезненно. Однако нельзя ошибиться. Путь к цели – мозговой опухоли – может быть только один. И самый короткий. Как не сбиться с пути? Помогло изобретение КТ-сканера. Послойные, в цвете, изображения, требующие точного понимания «где» и «что». Впрочем, лишь самые искусные специалисты могут вычитать из них суть – данные о глубине размещения очага и размере опухоли и на этой основе проложить маршрут для продвижения инструмента. Нейрохирургия продолжает оставаться почти запредельной наукой. Однако картинки с изображением мозга уже стали частью нашей визуальной культуры. Как стали ей изображения обратной стороны Луны.
Желудок. Когда появился общий наркоз, Теодор Бильрот разработал метод резекции. Желудки стали взрезать, усекать, сшивать. Спасали пациентов, но вынуждали их тем самым переходить на особый режим. Следовательно, важно было упредить болезнь, взяв под контроль желудок и весь пищеварительный тракт. Для этого требовалось заглянуть вовнутрь. Не совершая разрезов. Не травмируя. Не занося инфекцию. Имея возможность делать это столько раз, сколько нужно. Как и во всех предыдущих случаях, решение проблемы нашла наука. Были созданы аппараты, позволяющие «видеть» и «слышать» полые органы. Желудок стал мишенью ультразвуковых волн. Охота за подводными лодками, начатая в годы Второй мировой войны, была продолжена в новом пространстве – пространстве тела.
Могло ли еще хоть что-нибудь в глубине человеческого тела укрыться от настойчивого взгляда исследователя? Кости и мягкие ткани, заполненные места и пустоты, все оказалось возможным визуализировать, вынести на экран, представить в проекции с требуемым числом измерений. С появлением оптико-волонных кабелей и световодов, способных продвигаться вглубь на несколько сантиметров, панораму телесного интерьера оказалось несложно транслировать на тысячи километров по всему глобусу. Появилась возможность телемедицинских сеансов. Профессор из Дели, руководя своим ассистентом в маленькой деревенской больничке в Бихаре, мог без особых трудностей заглянуть в пищевод местного пациента и выдать рекомендацию относительно последующего лечения. Телеканал «BBC» собрал сотни и сотни подобных кадров по всему свету, смонтировав из них один из самых культовых сериалов Миллениума – «Тело человека».
Какой эффект вызвали все эти вторжения? Что изменилось в судьбах человеческого тела? Похоже, многое. Пришло осознание, что былой монолитной глыбы телесности больше не существует. Не существует и бесконечных резервов энергии, которая заключалась бы в нем. Как нефть и газ в недрах Земли она ограничена, но в отличие от них, ее значительно меньше. Тело – не хранитель мощи, а жалкое вместилище ее скудных запасов. В суете быстротечного времени энергия тела улетучивается как пар. По меркам запросов современной индустрии, она совершенно ничтожна. Необходимо возобновлять ее вновь и вновь.
Со времен древних этой цели служила пища. Мясо, зерно, молоко, вино… К началу XXI века специалисты сошлись в понимании, что человеческому существу их недостаточно. Нет, они не утратили своей полезности. Но в нужном количестве и пропорции они практически недоступны. Тело надо питать по-новому. Питать каждую клеточку организма. Доносить до всех элементов телесной агломерации в должном количестве питательные вещества. Минералы, витамины, протеины, соли. Наконец, чистую воду. Чтобы каждая ее капля доставалась клеткам, страдающим от жажды. Вызывая ответный и щедрый дар – ясный взор, поющую кожу, трепещущие ресницы.
Еще одно следствие жалкой слабости тела – проблема иммунитета. Мир полон вирусов и невидимых паразитов. Их полчища норовят прорваться внутрь, не взирая на все преграды, которые выставляет против них кожа, кровь и антитела. Порой они просто проносятся сквозь, как и многочисленные излучения, многие из которых вредны. В эпоху трансконтинентальных странствий для миллионов землян иммунитет – это атрибут, не менее важный чем паспорт и кредитная карта. Лишь с надежным иммунитетом можно пройти пограничный контроль в некоторых странах планеты. Дефицит иммунитета, выявленный санитарными службами аэропорта, может повлечь за собой строжайшие карантинные меры. В январе 1983 года семьдесят пять тысяч американских туристов в спешке покидали Гаити, когда стало известно, что на райском острове вспыхнула эпидемия неведомой болезни, поражающей и без того хрупкий иммунитет белого человека. Спустя три года болезни дали название СПИД. В результате, родилось осознание, что в иммунитет нужно инвестировать. Не меньше, чем в прибыльные проекты. Ибо это самый главный проект.
Но порой иммунитет приходится подавлять. Вопреки всей логике и здравому смыслу. Это знание пришло к медикам к началу 1960-х, когда встал вопрос о том, как вживить в организм пациента инородный орган. Не кровь, а, например, почку. Взятую у другого человека, мертвого или живого. Она будет распознана антителами как враг, и они бросятся ее отторгать. И тогда по ним придется нанести удар, как по своим собственным солдатам, которых послал на передовой рубеж. Жестокий, предательский, увы, неизбежный, поскольку речь идет о спасении чего-то большего, чем миллионы преданных вам, но почти совершенно неразличимых союзников. Во имя спасения этой разоренной цитадели.
Наконец, протезы. Они повсюду. Без них никуда. Протезы – подпорки. Не только для одноногого моряка с попугаем. Мало найдется красавиц, не желающих приумножить размер груди с помощи тканевых протезов из силикона. Протезы костей и суставов, протезы органов и членов тела… В 1985 году Донна Харауэй написала «Манифест киборгов». Это было интеллектуальное оправдание всем технологиям протезирования – современным и будущим.

Возможно, будут правы те, кто скажет, что после всего случившегося тело – это проходной двор, гостиница, временное пристанище для индивида. Почти все это верно. Наука и медицинские технологии разоблачили телесные тайны, вторглись на его территорию, в сущности, оккупировали. К счастью, их власть не всегда в тягость. Разумеется, не таких хозяев хотели себе мы. Да и хотели ли мы хоть каких-то хозяев своему телу? Все же они – впервые от сотворения мира – явились, чтобы давать, а не брать. Что ж, поживем увидим… Время сумерек и подведения итогов этим вторжениям еще не пришло.